Баллада о великом Бы
смешной раешник: он же ода акына хану

автор быков дм, наверное из "огонька"
эти огоньковские раешники мне нравятся
и посему, будучи честным любителем литературы, я вынуждена предложить их вашему обозрению
быков даже неоднократно заслужил орден смеха
но я считаю что документы на награждение - потерялись
потому что он все больше и больше превращается в ... сергея михалкова
то есть придворного литератора-обаяшку, с могучими возможностями
давить и душить...
разных там... неподходящих
и чем дальше тем больше он начнет эти возможности проявлять
он хорошо умеет дружить
с назначенным правыми - американизироваными зайками из "афиши" кторые в наше время назывались бы "дорогая девка под фирмой"
с назначеными смирными левыми - с фашиками из "завтра"
со всеми кто правильно построился - на московском плацу...

я лично - в литературе никак от него не пострадавшая
я честно признаться вообще не пострадавшая
потому что литература - вот такая, когда надо книжки писать и печатать -
у меня это одна треть жизненого послушания
и я мало пишу
и все пишу как то выходит и раскупается
но мне неприятно вот это страстное упоение властью именно в литературе
мне неприятно оно и у топорова,
но вот уж топоров стар
и итог его "ругательства" невелик
топров кого-то интересного вытащил на свет
но мало кого затолкал
наверное ему достались не такие времена в литературном рынке
не такие спокойно-правильно, по американски организованные
то есть, организованные сильно лучше чем при Совке
Капок - он ваще все умеет лучше организовать
в том числе и "порядок построения"
и горе, не желающему встать в строй, если он при этом не готов к войне - долгой окопной...
не желающий встать в строй - должен быть бойцом
тогда все будет нормально



правильнее было бы назвать это "ОДА ВЕЛИКОМУ ПУ"
но там эти раешники всякий раз называются "баллады"

bykov - "БАЛЛАДА О ВЕЛИКОМ ПУ"

"Русскоязычных авторов союз, питомцы прихотливых русских муз сошлись на конференции озвучить преференции и проявили безупречный вкус. Собравшись в пестроликую толпу, они избрали верную тропу: задорные, как дети, они по всей планете хотят поставить памятники Пу.

Я думаю, что через тыщу лет (а может, раньше — почему бы нет?) в Германии и Франции от временной дистанции смешаются политик и поэт. Известно будет каждому клопу: у русских был один великий Пу, историю, политику, эстетику и критику поставивший на твердую стопу. Любил он город грозного Петра и невские холодные ветра; прогулками на лошади в районе Красной площади любил себя подбадривать с утра; его любили все — и стар, и мал, он победил мздоимство и развал, Россию лебединую он сделать смог единою, и сущий всяк язык его назвал. Имел он план, что был неизречен. Его любили чукча и чечен. Но, думая о каждом, он от простых сограждан не отличался, в сущности, ничем. Порою, обаятелен и прост, он объявлял народу телемост — по три часа без просыпу выслушивал вопросы Пу и вдруг вставал во весь гигантский рост. Протягивая руку к небесам, он вслух читал стихи, что написал, — и сладостною лирикой, доходчивой и миленькой, бывал сражен любой его вассал. На лирику пленительного Пу сбегались, словно мыши на крупу: услышит население про чудное мгновение — и вертится от счастья на пупу.

Он гайки затянул, но не совсем. Он уверял: «Я никого не съем». Он упразднил анархию, он выгнал олигархию, у русских он считался нашим всем. Страна при нем наполнилась добром, он возродил и прозу, и «Газпром», мы стали уважаемы везде, куда въезжаем мы, и рады нам везде, куда ни прем. Непримиримый, словно альгвасил, «Клеветникам России» он грозил, он Русь снабдил трагедией плюс вырастил «Медведя» ей — и этим совершенно поразил. Когда бездарно бедствовали мы, он объявил нам «Пир среди чумы», он этот лозунг вынес нам — и праздником беспримесным заполнились российские умы.

Как немец — пиво, как еврей — кипу, у нас в России все любили Пу. Взахлеб, до крови из носу! Он был любезен бизнесу, любой балде и каждому попу. Так пусть везде — в горах, в лесах, в степу — стоят на свете памятники Пу: в Голландии и Швеции, в Шотландии и Греции, в гостиных, на столах и на шкапу! Пускай его признает целый свет, пусть шлют ему признанье и привет Америка, Монголия, Австралия… тем более что больше никого у нас и нет."